Пять притч: о выборе, поддержке и внутренней опоре

Иногда короткая история помогает заметить то, что трудно выразить прямо. В ней можно узнать своё сомнение, привычный способ защищаться, страх перед переменами. А можно увидеть совсем другое — то, чего автор не предполагал.

Эти пять притчей собраны здесь как приглашение к размышлению. Они не проверяют, насколько вы «правильно» живёте, и не требуют согласия с единственным толкованием. В разные периоды жизни одна и та же история может звучать по-разному.

На сайте медицинского центра такой разговор уместен потому, что обращение за помощью часто связано не только с симптомами. Человеку бывает важно понять, что с ним происходит, на кого он может опереться и как продолжать жить, когда прежние способы справляться перестают помогать.

Ниже — литературные пересказы. Для историй с установленным источником он указан отдельно; для остальных сохранён сюжет без неподтверждённого авторства.

1. Два волка

Популярная притча. Её точное происхождение не установлено; распространённое приписывание индейской традиции не следует считать подтверждённым.

Вечером дедушка и внук сидели у реки.

— Иногда мне кажется, что внутри меня живут два волка, — сказал дедушка. — Один приносит злость, зависть и желание причинить боль. Другой — доброту, сочувствие и готовность помочь. И они спорят между собой.

Мальчик задумался.

— А у меня тоже есть такие волки?

— Думаю, ты тоже замечал, как по-разному тебе хочется поступить в одну и ту же минуту.

— А кто из них победит?

Дедушка посмотрел на воду и ответил:

— Тот, которого ты кормишь.

2. Длинные ложки

Вольный пересказ притчи, приведённой Ирвином Яломом в книге «Мамочка и смысл жизни». Ялом называет её старой хасидской историей.

Однажды раввин попросил Бога показать ему ад и рай.

В первой комнате вокруг стола сидели голодные, измученные люди. В середине стоял котёл с ароматной едой. У каждого была ложка с такой длинной ручкой, что зачерпнуть еду было можно, а донести до собственного рта — нет.

— Это ад, — сказал Бог.

Во второй комнате были такой же стол, такая же еда и такие же ложки. Но люди были сыты, разговаривали и смеялись.

Раввин удивился:

— Почему здесь всё иначе?

— Они научились кормить друг друга, — ответил Бог.

3. Птица в руках

Распространённый притчевый сюжет о мудреце. Здесь он приведён без религиозной атрибуции. Родственный сюжет использовала Тони Моррисон в Нобелевской лекции 1993 года — это подтверждённый пример его литературного обращения, а не установленный первоисточник.

Одна женщина решила доказать, что мудрец, которого все уважали, вовсе не так мудр.

Она поймала маленькую птицу и спрятала её в ладонях.

«Спрошу, жива она или мертва, — подумала женщина. — Если он ответит, что жива, я сожму руки. Если скажет, что мертва, — отпущу её. В любом случае он ошибётся».

Она подошла к мудрецу:

— Скажи, птица в моих руках живая или мёртвая?

Он помолчал и ответил:

— Я не могу видеть, что ты держишь. Но дальнейшая судьба птицы — в твоих руках.

4. Авраам и Исаак

Краткий пересказ библейского рассказа: Книга Бытия, глава 22, стихи 1–19. Это религиозный текст об испытании веры, а не бытовая история с простой моралью.

Бог испытал Авраама, велев ему взять любимого сына Исаака, отправиться в землю Мориа и принести его во всесожжение на одной из гор.

Авраам поднялся рано утром и отправился в путь с сыном и двумя слугами. На третий день он увидел нужное место. Слуг он оставил ждать, а дальше пошёл с Исааком. Сын нёс дрова, отец — огонь и нож.

— Отец, вот огонь и дрова. Где же агнец для жертвы? — спросил Исаак.

Авраам ответил, что Бог усмотрит агнца, и они продолжили путь.

На месте Авраам устроил жертвенник, разложил дрова, связал Исаака и положил его сверху. Затем протянул руку и взял нож.

В этот момент ангел Господень окликнул его с неба и велел не поднимать руки на сына и не причинять ему вреда. Испытание было остановлено.

Авраам увидел барана, запутавшегося рогами в зарослях, и принёс его в жертву вместо Исаака. Затем ангел вновь обратился к Аврааму: за его послушание Бог обещал благословение и многочисленное потомство, через которое получат благословение народы земли.

Авраам вернулся к слугам, и они вместе отправились в Вирсавию.

5. Перед Законом

Франц Кафка, «Перед Законом» («Vor dem Gesetz»). Притча впервые опубликована в 1915 году и включена в роман «Процесс». Ниже — литературный пересказ, а не цитата из русского перевода.

Перед входом к Закону стоит привратник. К нему приходит человек из деревни и просит разрешения войти.

Привратник отвечает, что сейчас впустить его не может.

— А позже можно будет? — спрашивает человек.

— Возможно. Но сейчас — нет.

Дверь открыта. Человек наклоняется, пытаясь разглядеть, что за ней. Привратник замечает это и говорит: если желание так велико, можно попробовать войти вопреки запрету. Но он предупреждает о своей силе и о других стражах: каждый следующий могущественнее предыдущего.

Человек не ожидал таких препятствий. Он думал, что Закон должен быть доступен каждому. Но, присмотревшись к привратнику, решает ждать разрешения.

Тот даёт ему скамейку у входа.

Проходят дни и годы. Человек снова и снова просит впустить его. Привратник иногда расспрашивает его о родине и других вещах, но без настоящего интереса. В конце каждого разговора он повторяет, что время ещё не пришло.

Человек отдаёт ему всё ценное, что взял в дорогу. Привратник принимает подарки, объясняя: он берёт их лишь для того, чтобы проситель не думал, будто упустил какую-то возможность.

Постепенно весь мир человека сужается до этой двери и этого стража. Он забывает об остальных привратниках. Изучает каждую мелочь в одежде первого и даже обращается к блохам в его меховом воротнике, надеясь найти помощников.

Сначала он громко возмущается своей неудачей, потом только ворчит. Он стареет, зрение слабеет. Но из-за двери ему по-прежнему виден неугасимый свет.

Перед смертью человек собирается с силами и задаёт вопрос, которого не задавал все эти годы:

— Если все стремятся к Закону, почему никто, кроме меня, не попросил войти сюда?

Привратник наклоняется к нему и отвечает так громко, чтобы угасающий человек услышал:

— Этот вход был предназначен только для тебя. Теперь я закрою его.

Что можно найти в этих историях

Притчу легко превратить в поучение: «Будь добрее», «Помогай другим», «Не бойся», «Возьми ответственность». Но такое чтение иногда оставляет человека ещё более одиноким. Если всё будто бы зависит только от него, любая трудность начинает выглядеть как личная несостоятельность.

Мне ближе другой способ разговора с этими историями: не искать в них приговор, а прислушаться к вопросу, который возникает у читателя. И оставить место для ответа, который ещё не найден.

Замечать себя, не объявляя себе войну

Образ двух волков может напомнить о том, что наши привычки получают подкрепление в повседневной жизни. Что я снова и снова повторяю? Какие разговоры, занятия и отношения поддерживают во мне то, что мне дорого?

Но злость, страх или зависть сами по себе не делают человека плохим. Злость иногда сообщает о нарушенной границе, страх — об опасности, зависть — о важной неудовлетворённой потребности. Их можно замечать и понимать, выбирая, как поступить. Между чувством и действием бывает место для паузы.

Возможно, опора здесь — не обещание навсегда победить «плохую часть» себя, а возможность сегодня сделать один поступок, после которого к себе будет немного больше уважения.

Разрешать себе получать помощь

В истории с ложками меняется способ взаимодействия. Она оставляет вопрос: где мы пытаемся справиться в одиночку, хотя задача требует участия другого?

Помощь предполагает и возможность её принять. Вместе с тем поддержка не обязывает терпеть унижение или отдавать последние силы. Иногда она начинается с небольшой, конкретной просьбы к человеку, которому можно доверять.

Различать своё влияние и чужую власть

В притче о птице есть точная граница: исход этой встречи зависит от человека, который держит птицу. Но было бы несправедливо переносить её на всю жизнь и говорить любому страдающему: «Всё в твоих руках».

Мы не выбираем многое из того, что с нами происходит. Не можем полностью управлять болезнью, потерей, поступками близких. Поэтому более бережный вопрос звучит так: «Что в этой ситуации действительно зависит от меня — и какая помощь мне нужна для этого?»

Ответ бывает небольшим: рассказать о своём состоянии, записаться на приём, отложить решение, принятое в отчаянии, попросить близкого побыть рядом. Небольшой шаг тоже имеет значение.

Слышать не только требование, но и возможность остановиться

Рассказ об Аврааме и Исааке может вызывать очень разные чувства: уважение к вере, тревогу, протест, недоумение. Религиозные традиции осмысляют его по-своему; психологическое прочтение не исчерпывает и не заменяет этих толкований.

Для нашего разговора можно задержаться на моменте, когда действие останавливается и жизнь сохраняется. Иногда человек так связан представлением «я должен», что уже не слышит ни себя, ни другого. Отсюда возникает вопрос: «Что я готов принести в жертву ради убеждения, ожидания или чужого требования? И где проходит граница, которую я хочу сохранить?»

В современной жизни причинение вреда себе или другому человеку не становится допустимым потому, что кто-то называет его долгом, проверкой любви или верности. Возможность остановиться, усомниться и обратиться за помощью тоже может быть проявлением ответственности.

Не торопиться объяснять ожидание у двери

У Кафки неясно, можно ли было войти, был ли запрет непреодолимым и насколько свободен человек перед лицом власти. В этом напряжении — значительная часть силы текста. Объявить героя просто нерешительным значило бы многое в нём потерять.

Иногда читатель узнаёт здесь своё ожидание: «Начну жить, когда мне разрешат», «Обращусь за помощью, когда станет совсем плохо», «Сделаю шаг, когда буду полностью уверен». Другой увидит опыт столкновения с реальными препятствиями — бедностью, болезнью, недоступностью помощи или чужой властью. Оба прочтения заслуживают внимания.

Вместо упрёка можно спросить: «Чего я сейчас жду? Какое препятствие реально, а какое пока существует в моих предположениях? Кто поможет мне разобраться?» Не каждую дверь удаётся открыть. Но иногда доступный путь становится заметнее, когда мы перестаём стоять перед ней в одиночку.

Для чего эти притчи на сайте врача

В кабинете психотерапевта не обязательно сразу находить красивый смысл или убедительный ответ. Можно начать с того, что задело: «Эта история меня злит», «Я не согласен», «Я всё время жду разрешения», «Мне трудно принимать помощь».

Такой отклик бывает началом разговора о собственной жизни. Врач может помочь исследовать его вместе с вами: без готового вывода о том, каким человеком вы должны стать.

При зависимости особенно важно, чтобы разговор об ответственности не превращался в стыд и обвинение. Человеку не нужно сначала доказать свою «полноценность», чтобы получить помощь. На консультации можно обсуждать и лечение, и обстоятельства, в которых становится трудно, и способы поддержки. Притчи могут дать язык для такого разговора; решение о помощи требует внимания к конкретному человеку.

Не обязательно находить отклик во всех пяти историях. Возможно, сейчас вам нужна только одна мысль: я могу попросить о помощи; я могу остановиться; я могу сделать небольшой шаг, даже если не знаю всего пути.

Можно отложить текст и вернуться к нему позже. Иногда опора появляется не в готовом ответе, а в возможности спокойно задать себе вопрос — и быть услышанным.

Источники и примечания

1. «Два волка». Точный первоисточник не установлен. Обзор вариантов и печатных предшественников. Принадлежность конкретной индейской традиции здесь не утверждается.
2. Ирвин Ялом. «Мамочка и смысл жизни». Рассказ «Путешествия с Паулой» (Travels with Paula). В книге история названа старой хасидской притчей. Страница книги на сайте автора.
3. Тони Моррисон. Нобелевская лекция, 7 декабря 1993 года. В её варианте посетители обращаются к слепой пожилой женщине; это иной пересказ родственного сюжета. Текст лекции на сайте Нобелевской премии.
4. Библия. Книга Бытия, 22:1–19. Библейский рассказ представлен как религиозный текст, а не подтверждённая историческая хроника. Глава 22 Книги Бытия.
5. Франц Кафка. «Перед Законом». Оригинал первой публикации; сведения о публикации и связи с романом «Процесс».